Дождь бил по асфальту, неон расплывался в лужах, превращая улицу в кривое зеркало.
Здесь, внизу, киберпанк был настоящим — не глянцевым, как фильмы восьмидесятых, действовавшие сильнее любого снотворного.
Тут царили бедность, уличные банды, продавцы нелегальных имплантов, проститутки и проституты всех конфигураций, запах крови, палёной проводки и дешёвого пластика, которым забит каждый закоулок.
И кем бы ты ни был — человеком, инопланетянином,
мутантом, андроидом или киборгом —
здесь у тебя был только один финал.
Никаких режиссёрских версий, никаких альтернативных концовок.
Только одна — убийственно театральная.
Но, поверь, дружище…
ты бы не захотел смотреть её дважды.
Короче Зерос, услышал голос — знакомый, до отвращения ненавистный.
Но на этот раз звук был другим.
Не раздражающим, не болтливым, а странно… почти приятным.
Стонущим.
И тогда он понял, кому он принадлежит, в его металлическом теле что-то щёлкнуло.
Незначительный сбой, микросекундное отклонение —
но по ощущениям это было слишком похоже на чувство…
— Прямо… счастье, — пробормотал он себе под нос. — Ах вот что, значит, наверное, чувствовать счастье.
Он на мгновение задумался, а потом сам же тихо фыркнул.
— Хотя, как показывают в дермах NETFIST™, счастье никогда не длится долго.
Зерос повернул голову в сторону звука. Блайнди валялся прямо на дороге. Его били ногами — лениво, с откровенным удовольствием.
Несколько отбросов в грязных куртках, слишком уверенных в себе и в том, что сегодня им ничего не будет.
— Да чтоб вас… — простонал Блайнди, сплёвывая кровь. — Ну вот опять…
Зерос остановился и скрестил руки.
— …Тц. Идиот.
Один из ублюдков заметил его.
— Эй, ты чего тут встал, железяка? — оскалился самый грязный. — Вали отсюда. Не твоё дело.
— Да, да, — подхватил другой. — Иди служи какому-нибудь богатенькому мудаку. Нам тут металлическая горничная не нужна.
Зерос чуть наклонил голову.
— Друзья, спокойнее. Я просто хотел узнать… может вам нужна помощь? Что не так с этим куском человеческого мяса, которого вы так старательно отбиваете?
Он посмотрел вниз, на Блайнди.
— Эй! — огрызнулся самый мелкий. — Мы сказали — отвали, ржавая консерва.
— А можно мне присоединиться? — спокойно продолжил Зерос. — Я тоже очень хочу кого-нибудь побить. Человека, желательно.
Самый высокий засмеялся.
— О-о… так это ты. Нулевой. Бот-психопат, после которого остаётся мокрое место, либо кто-то рыдает, либо кто-то обоссится. Иногда всё сразу.
Он хмыкнул, будто пытаясь скрыть страх под наглостью.
— Ха, ну ты и тварь, железяка…
Он наклонился ближе.
— Ты мог бы присоединиться к нам, стать одним из нас. Мы — банда «Жёлтая Месива». Один из Девяти.
Он расправил плечи, будто эта фраза что-то значила.
— Давай, железный… покажи, на что способен.
Зерос пожал плечами. Блайнди, который уже начал медленно подниматься. И в следующую секунду андроид ударил.
КРАХ!
Чётко. Прям в пах. Без эмоций. Тот рухнул обратно в грязь задницей.
Жирный завопил, голос сорвался:
— Эй, полегче! Нам он нужен живым!
Зерос чуть наклонил голову, будто анализируя новый факт.
— А-а… вот как значит. Интересно. Это то самое чувство, когда человек бьёт жалкого-мелкого-вонючего-потного-куска-дерьма…
Он на секунду закрыл глаза, словно оценивая внутренний баланс алгоритмов.
— Хм. Приятно. Нет… это великолепно.
Он поднял взгляд на остальных.
— Но раз вам он нужен живым…
Зерос сделал шаг — ровный, механический, как будто выбирал цель.
— …тогда бить придётся вас.
Он чуть улыбнулся.
— Под руку попались — грех не повеселиться.
Дальше всё произошло быстро. Слишком быстро.
Так быстро, что даже тот тип — знаете, тот, что всю жизнь носит чёрный плащ и не снимает очки даже в сортире… ну тот, который обычно уворачивается от пуль как от пьяных мух — в слоумо прикурил и прошептал: «Ни хрена себе…»
Точные удары. Ни одного лишнего движения.
БАХ! — и жирный подлетел на два фута вверх и улетел на три назад, как будто на миг сумел победить гравитацию самой планеты.
ШАРАХ! — и длинный с масляным лицом сложился пополам, будто бумажный, влетев лицом прямо в лужу.
БРУК! — хруст костей прозвучал так отчётливо, что даже Блайнди, всё ещё лежащий на земле, невольно сжал зубы.
ХРЯС!СМАШ! КЛАНК!
Сбитое дыхание, металлический звон суставов, приглушённые стоны.
Тела падали в лужи одно за другим, словно кто-то выключал их по очереди.
Через несколько секунд все они уже лежали на мокрой дороге, стонали и проклинали день, когда решили выйти на улицу.
Блайнди попытался подняться, держась за лицо.
— Чёрт…
(пробормотал он.)
Ты зачем меня ударил? Чёрт… Кажется, я зуб потерял… ОПЯТЬ!
— Протокол ведения боя с противостоящей группой людей номер пять. Т-образная позиция…
Блайнди плюнул на землю, поморщился и, прищуриваясь от боли, хрипло сказал:
— Тебя что, по Камасутре учили?
— Отвлекающий манёвр, придурок.
Зерос холодно ответил:
— Нужно было сбить их с толку. Хотя, возможно, я просто хотел тебе врезать. Я же говорил — не трать наши си-баки на такие помойки. И да, ты ещё и мои деньги в карты спустил.
— Как-нибудь и меня научишь этим позам… то есть манёврам, — заскулил Блайнди. — Поможешь мне? Дотащи до бара. Пожалуйста.
Зерос тяжело вздохнул.
— Я не понимаю, зачем вообще трачу на тебя свои вычислительные процессы. Только зря углеродный след увеличиваю. Грязный, бесполезный кусок дерьма… Ладно.
Он закинул Блайнди на плечо, как мешок с мусором, и пошёл прочь по мокрой улице, не обращая внимания на стоны за спиной.
Блайнди висел на нём и выглядел так, словно его собрали из удачи, идиотизма и какого-то упёртого оптимизма, который отказывается умирать. Весь живой, потёртый, слегка грязный — и с улыбкой, такой улыбкой, которая говорит: «Да, я снова облажался. И да, мне весело.»
Лицо честное, наглое, побитое жизнью, но не сломанное. Глаза — хитрые, внимательные, как у человека, который умеет выкручиваться не потому что умен, а потому что Вселенная периодически забывает его вовремя убить.
Куртка у него была старая — не модная, не стильная, а выжившая. Ткань стёрта, нашивки облезли, символы давно потеряли смысл. Она выглядела так, будто он не покупал её, а находил, терял, отбирал, снова находил — и называл это «гардеробом». Под ней — ремни с патронами, но это смотрелось не как профессионализм, а как попытка казаться серьёзнее, чем он был на самом деле.
И, конечно, причёска.
Стригся он сам. С тупым ножом, — маленьким, — который выиграл в карты — единственный выигрыш за всю его жизнь, который по ошибке создал в нём ощущение, будто ему будет везти всегда.
С тех пор он живёт как человек, уверовавший в свою счастливую судьбу лишь потому, что однажды Вселенная случайно чихнула в его сторону.
Волосы торчали, будто каждую ночь он спал в драке. Где-то пряди короче, где-то длиннее — и всё это смотрелось так, словно он не укладывал волосы, а выжил ими.
И улыбка…
Улыбка у Блайнди была как сигарета в зубах: не потому что это было круто, а потому что так проще жить и не думать о последствиях.
В целом Блайнди выглядел как человек, способный потерять всё — честь, совесть, которых у него отродясь не было, но каким-то чудом он умудрялся терять и их, — деньги, зубы — он давно сбился со счёта после тридцати восьми утрат, — план, корабль… и всё равно в конце истории оказывался победителем.
…по чистой случайности.
Зерос пробормотал, неся побитого товарища на плече:
— Я правда… —
правда ненавижу всех людей.