Но городок жил в вечном неоне.
Рекламные голограммы резали дождь на цветные осколки, летающие машины скользили между башнями, а внизу, у земли, всё было липким, тёмным и по-настоящему живым для тех кто не должен был существовать есть-ли в мире была хоть какая-то справедливость. Грязь, пар, электрический смрад — классическая дыра, где будущее давно свернуло не туда.
Бар ТРИ ТИТЬКИ™ прятался между двумя полуразвалившимися зданиями, как нарыв, который никто не решался вскрыть.
Внутри было темно и дымно. Воздух пропитан алкоголем, дешёвым топливом и чужими проблемами. Наёмники, преступники, охотники за головами — все сидели молча, каждый со своим грузом, каждый с рукой ближе к оружию, чем к стакану.
Зерос сидел у стойки, скрестив руки. Его взгляд был пустым и усталым. Он смотрел на голографический экран над баром, не потому что ему было интересно — просто больше смотреть было не на что.
Экран вспыхнул ярче.
NETFIST™ представляет — самый популярный сериал во Вселенной: «ЛЮБИ МЕНЯ, ДРОИД!»
Человек на экране плакал, прижимаясь к идеальной, безупречной андроидке. Музыка была приторной, почти болезненной. Любовь. Драма. И вся та сопливая дрянь, от которой одинокие несчастные залипают на часы, будто им это заменяет жизнь.
Голос, возбуждённый до потери сознания, восторженно провозглашал:
«Подпишитесь прямо сейчас со скидкой на 25%!»
Внизу экрана мелким мерцающим текстом всплывало сообщение:
«Любовь — это НЕ обмен паролем!»
Зерос медленно повернул голову.
— Какой же это, сука, бред…
Он ударил кулаком по стойке, оставив в металле глубокую вмятину. Посуда подпрыгнула, напитки расплескались. Несколько голов повернулись в его сторону — ровно на секунду. Потом все снова занялись своими делами. Никто не хотел проблем. Особенно — с таким, как он.
Зерос поднялся и вышел наружу.
Он выглядел так, будто его проектировали не инженеры, а чей-то злой, очень опытный садист, который однажды глянул на слово «сдержанность» и решил: да ну нахрен.
Корпус — тяжёлый, бронированный, с грубыми панелями, где каждая царапина имела свою историю и, вероятно, не одно убийство — если не сотни — за плечами. На груди — пластины, похожие на бронежилет, но уже давно не для защиты, а чтобы напоминать миру: тут ходячий апокалипсис.
Между швами тянулись кабели и технические жилы, и всё это вместе выглядело так, будто внутри у него работает компрессор, закачивающий в системы вместо гидравлической жидкости холодную, густую ненависть.
Лицо — металлическое, словно выбитая кувалдой плита: ни тени эмоций, ни грамма человечности. Резкие линии, холодный пустой рот — выражение существа, которое выслушало все оправдания Вселенной и на каждое давно нашло один-единственный ответ: ненавижу.
А глаза… глаза светились таким красным, что казалось: если ты откроешь рот — ты умрёшь не потому, что скажешь глупость, а потому что вообще посмел существовать в десяти ярдах от него. Взгляд буквально говорил:
«Откроешь рот — сдохнешь.
Закроешь — тоже.
Просто выбирай, как сдохнешь.»
На нём висел длинный плащ-пальто с капюшоном — тяжёлый, грязный, прожжённый в нескольких местах, словно его владелец испытывал патологическую страсть играть с огнём. Плащ сидел на нём не как одежда — скорее как официальный документ, подтверждающий право на разрушение.
Под ним — ремни, разгрузка, патронные ленты. У Зероса было столько боеприпасов, что создавалось ощущение: он не носил патроны — он тащил за собой маленькую войну, готовую в любой момент перерасти в межзвёздную. И всё это выглядело пугающе аккуратно и рационально — не как у психопата, а как у того, кто никогда не промахивается и не тратит лишнего.
Даже рука — механическая, чёрная, массивная — лежала на оружии так, будто это был не плазменный пистолет, а продолжение его настроения.
Если бы ему присвоили класс опасности, это было бы не «смертельная угроза».
Это было бы:
«Не подходить.
Не говорить.
Лучше вовсе не дышать».
Обычно андроидов, роботов и вообще искусственные интеллекты создают дружелюбными, послушными, всегда готовыми помочь.
А этого словно слепили как идиотский пранк — который очень быстро перестал быть смешным.
И вот такой металлический выродок ходил по миру.