Блайнди, допивая очередной стакан, повернул голову. Рядом, в полутени, сидел Зерос — просто присутствовал физически.
В своём фирменном состоянии абсолютного презрения.
Блайнди прищурился:
— Ты какого хрена вообще сюда ходишь? Ты даже самогон не пьёшь.
Зерос медленно провёл взглядом по залу, как машина, подсчитывающая процент разложения человечества:
— В этом баре обитают самые отвратительные, самые жалкие типы Блайнди во всей галактике. Как мусор всех мусоров.
Блайнди поднял бровь, сделал глоток — ждал конец слов Зерос.
Зерос повернулся к нему, совершенно серьёзно:
— А я ненавижу людей. Я прихожу сюда, чтобы ненавидеть их сильнее.
Блайнди выплюнул напиток, закашлялся от смеха.
— Ты ебанутый, Зерос.
Зерос же, не меняя выражения, посмотрел на только что начавшуюся драку:
— И всё равно я — с самым здравым умом в этом баре.
Он прикрыл глаза, и в памяти открылся файл:
“first-meeting-with-that-disgusting-ugly-filthy-pig.mov”
Пять месяцев, четыре дня, три часа, две минуты, три секунды назад.
Тот же бар «Три Титьки».
Злобный дроид сидел за столом, руки скрещены, на лице выражение вселенской усталости.
Блайнди, настолько пьяный, что не мог видеть дальше двух футов, плюхнулся рядом и ухмыльнулся:
— Зови меня Блайнди. А ты как, друх?
Дроид — весь в крови, с пальцев капало на стол — ответил ровно:
— Мне нассать.
Блайнди торжественно кивнул:
— «Мне нассать», значит… Странное имя.
Дроид поднял взгляд:
— Блайнди? Ты что, слепой?
— Ну типа… да.
Тогда ещё безымянный убийственный дроид хлестнул его по лицу так, — СМАШ!, — что воздух взвизгнул.
Блайнди вскочил, выхватил пистолет:
— ДА КАКОГО ХРЕНА, ЖЕЛЕЗНАЯ БАШКА?!
Дроид произнёс без эмоций:
— Ты оказался не слепой.
Блайнди потрогал щёку:
— Канешна. Я не НАСТОЯЩЕЕ слепой! Это… МЕТА–феерически, понял? Я слеп ко всему — кроме горячих тёлок… вкусной жрачки… бухла… и… подожди… там было что-то ещё… А, бабло!
Дроид, даже не повернув головы, покосился в пустоту:
— Ты вроде бы хотел сказать метафорически.
Блайнди кивнул пару раз слишком резко, потом схватил челюсть рукой, пытаясь остановить качание — иначе его бы точно вырвало.
— …Ага, точно оно. Это слово. Чел, мне язык отказал, пока я пытался звучать умно.
Смертоносный андроид посмотрел на Блайнди так, будто в нём умер последний килобайт уважения:
— Мне. Нассать!
Блайнди пожал плечами:
— Понимаю. Имя у тебя — “Нассать”. Почти как у меня. У тебя номер модели есть?
Дроид приподнял голову:
— Номер? Да. У меня есть номер… для тебя.
— Ну и какой?
Пауза. Холодный взгляд.
— Ноль…
Блайнди моргнул:
— Че-чего?
— Ноль.
— Один ноль или два нуля?
Дроид медленно повернулся, будто собирался кого-то убить:
— Ноль… ноль… ноль…
— Эм… дружище? Ты норм?
— …и ещё ноль.
Блайнди расхохотался:
— То есть ты хочешь сказать, что твой номер — ноль-ноль-ноль-ноль и ещё ноль?!
Дроид кивнул:
— Да. Ноль-ноль-ноль-ноль. Моя модель. Потому что мне — до нуля всё. И для самых ТУПЫХ поясняю: мне нассать на тебя горячим машинным маслом 5W-30. А теперь — пошёл нахуй.
Блайнди улыбнулся ещё шире:
— Приятно познакомиться, Нули… то есть… Зерос.
Дроид посмотрел на него как на худшее создание во Вселенной:
— Просто отвали, слепой отброс.
И да… вот так всё и началось.
Первая встреча.
Первый удар.
Первый “пошёл нахуй”.
С тех пор всё только ухудшалось.
Или…
Если вы думаете, что это были искры новой дружбы — нет.
Это были искры от проводов в голове Блайнди, которые погнулись после удара.
Зерос вернулся в реальность, остановив проигрывания в памяти файл.
Вернулся ровно в тот момент, когда Блайнди снова заорал.
Тот сидел у стойки, покачивая стакан и уставившись на официантку — совладелицу бара с планеты До́се — Тресболу. Представительницу вида, где природа зачем-то решила, что три груди — это базовая комплектация.
Блайнди, разогретый самогоном до состояния «мозг отключён, полный идиотизм включён», наклонился вперёд и выдохнул:
— Смотри на них… на все три, детка…
Тресбола даже не повернула головы. Она знала этот типаж: смелый ровно до первого удара.
Блайнди, глупо улыбаясь:
— Дай я только чутка… пам-пам—
Зерос попытался его предупредить — медленно, без желания:
— Придурок, не лезь. Она быстра, как молния… Хотя… знаешь что? Лезь. Повеселю меня хоть раз, паразит без мозгов.
В голове Блайнди происходило то, что Зерос называл «алкогольным богослужением». Мозг работал на девяносто процентов хуже обычного, а обычное состояние и так было девяносто процентов дисфункции.
Блайнди наверняка воображал тёплую мягкость, нежность и прочие иллюзии рая.
И тут —
ХЛОП!
Удар в пах прилетел так, будто в него залетела железнодорожная платформа.
Мир исчез. Звук исчез. Цвета исчезли.
Через долю секунды:
БА-БАХ! — второй удар в лицо.
Темнота поглотила всё.
Блайнди мог терпеть темноту.
Он мог пить в темноте.
Спать в темноте.
Летать в тёмном космосе.
Прятаться от проблем в ночи.
Но чистая, абсолютная тёмная тьма вызывала у него аллергическую реакцию философского характера.
— Чёрт… ненавижу философскую темноту, — подумал он где-то далеко.
Свет вернулся внезапно и жестоко.
Лицо Блайнди лежало на липком полу бара, пахнущем пролитой смазкой и внутренностными жидкостями.
Пах пульсировал, щека горела.
Тяжёлая нога ткнула его в бок.
Над ним навис Зерос — холодный, как безразличие всей Вселенной.
— Ты это заслужил.
Блайнди застонал, перевернулся на спину, щурясь от неона.
— Не… я… ни о чём не жалею.
Пауза.
— Ладно… чуть-чуть жалею.
Тресбола хрустнула костяшками пальцев, возвышаясь над ним как трёхгрудая богиня справедливой мести.
Она положила руку на груди и нежно сказала:
— Mi amor, тебе подать льда? Наверно muy doloroso.
Блайнди застонал и махнул рукой.
Зерос вздохнул — тяжело, обречённо — и уже думал, что делать с этим мешком проблем по имени Блайнди.
— Однажды, — пробормотал он, — я упрошу её замочить тебя окончательно.
Блайнди попытался улыбнуться, но его перекосило от боли.
— Ты… наверно… никогда не видал такой способ пикапа… В твоём Камасутре такого не учили…
Зерос медленно повернул голову — так медленно, как может повернуть её только дроид, который жалеет, что у него нет режима «самоликвидация».
— Блайнди… ты просто… как ты сам сказал пять месяцев, четыре дня, три часа, десять минут и тринадцать секунд назад?
(ледяная пауза)
— Мета-феерически долбаёб.
Блайнди мгновенно осел, но радостно пискнул:
— Эй! Это же моё слово! Я его придумал, чтобы звучать умно!
Зерос кивнул, шагнул через него и вернулся к своему столу, оставив товарища лежать на липком, грязном полу:
— И именно поэтому оно идеально описывает тебя.